Фото Й. Кёстера, 2004

ДО ГОРОДА


Андерс Крюгер / Стокгольм, Швеция


В апреле 2004 года мы вместе с датским художником Йоахимом Костером провели в Калининграде своего рода творческую рекогносцировку. Подолгу гуляя, исследовали городскую структуру.

Прежде я был здесь в 1994 году по служебной надобности. В то время я работал в Литве по поручению Совета министров Северных стран, и Калининград так или иначе входил в круг моих интересов. А до того эти места были мне знакомы лишь виртуально, благодаря изучению балтийских языков в Стокгольмском университете в 80-ые годы. Древнепрусский - это язык догерманской народности, сохранившийся в трех изданиях катехизиса Мартина Лютера (переведенного на этот язык) и еще в немногих отрывках из других текстов. Этот язык был у нас в программе изучения. Помню то странное родство, с каким для меня звучали архаичные флексии этого мертвого языка, последних носителей которого, по свидетельствам современников, унесла чума 1709-ого года. Впрочем, что касается лексики и грамматики, то их я теперь почти не помню.

В начале XIII века место, где позднее был основан город Кёнигсберг, располагалось на пересечении территорий, населенных двумя прусскими племенами - самбами на севере и натангами на юге. После бесславного конца Крестовых походов в Палестине влиятельные религиозные ордены боясь остаться не у дел, обратили свое внимание на восточное побережье Балтики. Это была одна из последних языческих территорий в Европе. Прусские племена сопротивлялись христианизации, насаждаемой говорившими по-немецки рыцарями Ордена Креста, но в конце концов все же сдались.

Нам не известно, с каких времен балтийские пруссы жили в этих местах и был ли здесь кто-нибудь до них. Самым правильным было бы не удостаивать почтенного звания "аборигены" ни одну из этнических групп, когда-либо населявших Восточную Пруссию, и признать, что все они, в известной степени, пришлые. Здесь всегда жил чей-то враг. Да и сама эта территория была словно врагом для тех, кто ее населял.

В самом деле, ничуть не сложно представить себе Кёнигсберг/Калининград вовсе без домов и без людей. Всем своим видом город красноречиво напоминает нам об их сравнительно недавнем присутствии на этих крутых холмах и заливных лугах. Природа этих мест, кажется, готова в любую минуту стряхнуть с себя признаки человеческого пребывания. Редко где еще встретишь городское пространство, столь подчиненное естественному рельефу и гидрологической структуре почв. Вольные ручьи здесь бегут через центр и городские окраины до самого моря.

Обычно туристы воспринимают постсоветский Калининград как город, утративший культуру и лишенный истории. Действительно, здесь есть незастроенные, заросшие травой пустыри - результат бомбардировок и разбора развалин. Но других его первозданных уголков урбанизация просто еще не коснулась, и они всегда выглядели, как сегодня: запущенными, неухоженными и непокоренными.

Из всего, что Йоахим отснял тогда в Калининграде, для проекта мы выбрали две фотографии. Обе они свидетельствуют о "фундаментальной слабости" города, о его частичном поражении в борьбе с извечным злейшим врагом - заболоченными, поросшими бурьяном землями. По-моему, "лесной" массив в стороне от железнодорожных путей, ведущих к Северному вокзалу, когда-то назывался Volksgarten (Народный парк). Как и бoльшая часть территории Калининградской области - такова, по крайней мере, местность, открывавшаяся перед нами из окна поезда в Литву - этот район города сегодня превратился в полноценное произведение лэнд-арта, в котором природа одерживает верх над цивилизацией.

Участок земли между двумя рукавами Прегеля, сразу за Старым городом, немцы называли Stadt-Wiesen (городские луга). Сейчас на этом месте стеной высятся блочные многоэтажки, за которыми простирается зона тайных тропинок, плутающих в зарослях сухого тростника, среди горящих шин, использованных презервативов и следов других, не менее отчаянных попыток сдержать пугающий натиск неистребимого ничто.

Никто не может посетовать на то, что эти места были "загублены". Геополитические выкладки, приветствующие или оплакивающие судьбу Восточной Пруссии после Второй мировой войны, не имеют никакого отношения к нашим фотографиям и к тому, что на них изображено. Никто не вправе заявить о законном владении этими "парками" и "лугами". Никто не знает, как их следует называть и как по ним пройти, не замочив ног в стоячей воде.


Перевод с английского Сергея Михайлова