Фото Е. Цветаевой, 2004

БЕРЛИНКА: ОТ ЭПИЧЕСКОГО ДО БАНАЛЬНОГО

Интервью с Валерием Бугровым


Елена Цветаева / Калининград, Россия


ВАЛЕРИЙ БУГРОВ - художник, автор ландшафтных проектов, генеральный директор международной строительной компании "РОССБАН"


Елена Цветаева (Е.Ц.): В связи с тем, что мы сейчас готовим арт-гид по городу, в котором принимают участие в том числе и художники, у меня к тебе вопрос, прежде всего, как к человеку творческому. Как в Валере Бугрове сочетаются художник и человек, который занимается бизнесом и не простым бизнесом, а строит такие метафизические вещи, как дороги?

Валерий Бугров (В.Б.): На такой вопрос ответить одной фразой, которая сразу суммировала бы все соотношения, очень трудно. Давай попробуем вместе разобраться в том, что происходит. Вообще, в миру, принято считать, что существуют бизнесмены, существуют художники, существуют инженеры, существуют балерины - можно многих перечислить. Такое разделение я всегда считал очень наивным и никогда не был с этим согласен, и особенно тогда, когда эти роли исполнялись очень всерьез. В какой-то период жизни все воспринимается легко, а потом, когда спрашивают: "Ты кто такой?" - отвечают: "Я художник", а что это такое никто не понимает, ремесло ли это или призвание. Человек, который чувствует себя современным художником, всегда скажет, что это не ремесло, это призвание. Но 99 процентов используют призвание как ремесло. Поэтому появляется твой вопрос: "Как можно из одной профессии перейти в другую?". Если исключить назойливость в определении каждого "who is who" и смотреть на личность в обществе через призму ее жизнедеятельности, ее страстей и порывов, то, собственно, ничего не мешает быть художником бизнесмену, бизнесмену ничего не мешает стать балериной и т.д. Вопрос связан не с общественной позицией, а с состоянием души. Для меня творчество заключается не столько в том, с какой остротой можно выразить свою психологическую и интеллектуальную позицию, а скорее через само напряжение творческой деятельности, его оргастический характер - выраженный не только за счет взмаха кистью. Это может быть любое открытие - когда меняешь что-то в природе, в мире, отношениях. Для меня творчество существует во всех фазах жизни. Для того, чтобы быть творческим, декларировать себя таким, достаточно свои поступки оценивать с этой же точки зрения. Поэтому, перейдя к конкретному ответу на вопрос, можно сказать, что нет преград между творческой деятельностью художника и производственной деятельностью по строительству дорог в Восточно-Прусском ландшафте или строительству египетских пирамид в долине Гиза. Ясно одно: в любом деле, если человек проявляет себя как творец, он не потеряет Божьего дара.

(Е.Ц.): Почему дороги, почему не банковское дело, например?

(В.Б.): Всему виной амбиция, которая привела меня в Европу в 1978 году. В Германию я приехал камерным художником из России, человеком кухонного бэк-граунда - так как тогда вся диссидентствующая и интеллектуальная публика собиралась на кухне, за кухонным столом. Культура того времени очень глубоко во мне находилась, но в Европе она совершенно разрушилась во мне, более того она, оказалось недееспособной. В Германии я пребывал в долгом кризисе и не понимал, почему у меня ничего не получается. Я такой интересный парень, художник, приехал творить, всем должно нравиться. Но у меня вообще просто ничего не получалось. У меня был глубочайший кризис. В той новой среде, где я находился, я должен был ее осознать, понять, быть вместе с ней или против нее. Но не осознавая где ты находишься, не получив опыта в отношениях и соотношениях, это было невозможно.


В. Бугров. Neonstele, объект, 1984

Со временем я открыл новый мир - как в себе, так и вокруг себя. Я начал делать проекты, перешагнув порог своей мастерской, и целый комплекс личных обстоятельств повлиял на удачу. Я стал человеком общественным, мне стало жутко интересно. Это было здорово, меня это увлекло. На это требовалось колоссальное количество энергии, расход которой компенсировался большим притоком - у меня появилось новое отношение к реальности, новое отношение к вещам, к индивидууму, к космическому мироустройству, где это одновременно касалось динамики целого города, целой страны. Но чтобы осуществлять такие проекты, нужны были достаточно большие ресурсы. Как правило, судьба талантливого художника до 19 века обрисована как судьба человека малоимущего, сидящего где-то на мансарде, а после смерти его определяют как гения. Этим очень многие жили - и это иллюзия, самообман определенного времени. Но, тем не менее, эта романтика воодушевляла. Если эту романтику сохранить и перевести в реальность, то себя можно определить как творческую личность в ситуации рыночной экономики. Для меня в этом не было большой проблемы. Сначала я думал: "Ах, как жаль, что я не имею времени что-то нарисовать". А потом понял, что нарисовать - это не самое главное, а самое главное - не потерять себя. Должен прямо сказать, что мой путь как художника не был совсем ровным. Не мог я каждый день "ни дня без строчки", я без строчки мог годами, потому что не было материала, который можно было бы перерабатывать, оспаривать, бороться. Потом он накапливался, и происходило движение реактива. Я не знаю, как другие… Сегодня я считаю, что, слава Богу, произошло это, я нашел что-то более интересное. Но совсем не значит - я надеюсь - что буду всегда заниматься строительством дорог. В жизни еще многое удивит меня самого. Но мне интересно делать то, что я сейчас делаю - это грандиозный опыт, совершенно другое качественное отношение к обстоятельствам. Я раньше говорил: "Я стою по эту сторону баррикад, а вот по ту сторону мои спонсоры". О моих больших художественных проектах многие немецкие искусствоведы говорили: "Ты вот это сделал и можешь спокойно умереть, у тебя уже есть слава". Какие-то иллюзорные вещи, которые было забавно слушать, и даже приятно, но они не оставили следа, кроме воспоминаний. Когда я связался с большими деньгами, осуществились действительно яркие проекты. Сделав что-то сам, другое - с помощью меценатов, я почувствовал в себе силы, мне стало интересно встать по ту сторону баррикад, где раньше находились мои спонсоры. Такая вот игра.

Хотя я человек достаточно ортодоксальный, который считает, что служить надо одному Богу - и это и есть самое главное. Оказалось, что не всегда так…

(Е.Ц.): Мне кажется, все не случайно, потому что, если взять твое творчество, оно тоже было связано с ландшафтом, с отражениями, со светом, вселенной, небом. И дороги - часть этого ландшафта. Дорога - очень мощный символ - символ движения, возвращения. Если вспомнить твою графику - у тебя были очень жесткие черно-белые с вкраплением красного работы. И здесь, если провести аналогии с дорожным покрытием, - это тоже черные линии. Более того, что для меня очень ценно, - ты все равно художник, потому что делаешь потрясающие вещи - дороги. И эти дороги сегодня персонально оцениваются: вот это дороги, которые сделал "РОССБАН", то есть существует какая-то собственная идентичность. Если у тебя есть что-то сказать по поводу ландшафта, то мы можем поговорить, а вообще было бы интересно перейти к Берлинке, к ее истории, потому что я знаю, что она началась гораздо раньше, чем сейчас воплощается. Это началось с 90-х годов. Можно несколько слов по поводу этого проекта, если не о ландшафте?

(В.Б.): Я с удовольствием скажу сейчас о ландшафте, потому что ты права, хотя бы в определении: лист бумаги, каким бы он ни был - маленький или большой - это и есть тот ландшафт, на котором происходит какое-то событие. Я очень старался найти для себя перспективу видения и, собственно, почему я был влюблен в ландшафты и города, - потому что перспектива с птичьего полета, сверху, давала удивительное обобщение, которое потом могло внедряться в микроэлементы этого же ландшафта. И вся эта игра между космосом, между линией, превращением холста или листа бумаги в ландшафт, на котором ты производишь действие, жесткие графические линии, удары, шрамы на поверхности листа или картона, - все это привело к тому, что появился новый материал в виде объектов, в виде света, в виде элементов природы, воды, берегов, городского ансамбля. Это и есть вот тот рост, то желание преодоления границ своего личного мира - от черно-белого автопортрета к неоновой кровати до городского ландшафта. Это движение, ты права, оно не случайно - у меня не было выбора. Это действительно какой-то элемент судьбы, когда она тебя направляет не на сталеварный завод - домну строить, или заниматься банковским делом, а именно в определенную ситуацию. В этом и есть индивидуально-мистический путь, который привел опять к тому пространству границы без границ, в котором ты в реальном смысле прокладываешь свою влюбленность. У меня даже есть желание для вашей выставки вырезать куски асфальта, сложить их в куб в виде одной тонны и поставить где-нибудь в городе, чтобы все слои были видны, тем самым продекларировать "РОССБАН" - силу материала и воли. Отношение к материалу, собственно, и является языком творчества. Реальное, конкретное, физическое - материал, как ты его увидишь, с чем ты его соединяешь - является новым опытом в понимании натуры, действительности.


В. Бугров. Неоновая Ривьера на Альстере. Гамбург, 1986

Поэтому, переходя к Берлинке, можно связать ее с именем художника и с именем тех, кто этот проект продвинул. Но оно все само по себе не было бы стоящим, если бы везде не было творческого начала, в виде мостика между культурами. Немецкие партнеры говорили: "Если бы не ты, мы бы здесь в России вообще ничего не стали делать, потому что мы не понимаем этих русских". А те самые русские партнеры говорили: "Ну, ты молодец, уговорил, что-то они нас не очень-то слушали". То есть, опять таки, вторая часть творческого человека, деятельного - она победила ситуацию. (Произносит с иронией). И я до сих пор с этой Берлинкой "мучаюсь", с 92-го года. Она проходит красной канвой, сопровождая деятельность нашей фирмы.

Берлинка - историческое явление, потому что это не просто дорога, эта дорога имеет еще много значений. Во-первых, ее очень часто называют дорогой в никуда. За этим стоит эпоха, в которой мы живем, когда действительно в умах полное бездорожье. Кроме того, Берлинка - это инженерный проект, начатый в 36-м году и в 39-ом законченный в рамках программы Югентарбайтдинст. На ней трудилась масса молодых людей, использовались самые доброкачественные материалы - базальт, например.

Берлинка действительно пережила грандиозную эпоху, и это реликт - вдоль нее были окопы с запасами боеприпасов (которые нам приходилось часто вручную раскапывать). Потом это все находилось в руках советских людей, что привело ее в абсолютную непригодность, но, тем не менее, ею пользовались и пользуются до сих пор.

И третья, или четвертая тема, - Берлинка сегодня приобретает новую значимость, она проходит границы, идет дальше, это единая дорога - символ исторической реальности, которая постоянно кого-то соединяет, а кого-то разлучает.

На мой взгляд, в Берлинке есть все - от эпического до банального. Так она, в том числе, была связана с поколением 60-х, когда калининградские юноши ездили со своими девушками провести пару часов вдали от тревог и ненужных взглядов. Можно собрать массу таких лирических рассказов.

Ну и конечно, если Берлинку рассматривать как дорогу, техническое сооружение, в этом плане - это линия, которая не нарушает ландшафт, а в какой-то степени даже открывает ландшафт для путника, идущего по этой дороге, это рассчитанные геодезистами подъемы, спуски, высоты и понижения - они очень важны для умеющих видеть.


Фото из архива РОССБАН

(Е.Ц.): Берлинка строилась в 36-ом году, она была символом определенной эпохи, знаком того времени. И, конечно, жаль, что стареют эти конструкции, которые приходится убирать, эти путепроводы. Можно ли сказать, что сегодняшняя Берлинка - это тоже проект определенного времени?

(В.Б.): Да, Берлинка - это знак времени. Но принято жить сегментами. В том виде, как я увидел ее в 92-м году - она действительно была трогательная, как забытый железнодорожный тупик в американской глубинке. Действительно жаль, что мы не могли вот это все законсервировать и где-то оставить как сегмент того прошлого. Но вся наша жизнь… если бы не разрушили античность, не было бы готики и т.д. На руинах прошлого все строилось. В ту эпоху, которая сопутствовала Берлинке, существовало свое видение, своя индустриальная эстетика. Сегодня нормативная база совершенно иная - другая ширина полос и высота пролетов. И когда-нибудь это тоже станет архивным материалом. На данный момент я не вижу проблемы в том, чтобы увидеть новую перспективу того же Калининграда, Калининградской области, не привязывать ее обязательно к прусскому прошлому, наоборот, оттолкнуться от этого и дать совершенно новый ход мышления. Проблема заключается не в том, что кто-то против чужого прошлого. Проблема сегодня заключается в том, что ни у кого нет ничего нового, что можно было бы сказать. Никто не знает, куда он идет, никто не знает, кто он… А дороги должны быть новыми. И думать о том, что что-то потеряно - нет, дорога остается дорогой.


Фото из архива РОССБАН