ПАМЯТНИКИ


Александр Сологубов / Калининград, Россия


Каждый из нас со временем получит памятник. Hic jacet… Очень немногие еще при жизни.

Разобраться с тем, что является памятником, а что нет, дело непростое. Ясно, что памятник - это, прежде всего статус. Можно наделить, можно не наделить, можно отобрать. Не наделять и отбирать очень важно, поскольку если только наделять, то будет как с людьми-льготниками. Никаких денег не хватит на их содержание.

Стоит бронзовый человек на полированном камне. Борода, табличка. Одет прилично. Вокруг - клумбы. Это памятник. Однозначно. А если лось, тоже на камне, тоже с табличкой? А если просто табличка (цвей динге ерфулен дас гемут…)? А здание, корабль или дерево могут быть памятниками?

Стоп-стоп-стоп. Давайте ограничимся только памятниками культуры и только человеческими изображениями.

Такие памятники - как люди. Есть "наши" и "чужие", любимые и нелюбимые, военные и гражданские, партийные и беспартийные, охраняемые и неохраняемые, федерального значения и местного.

Значением наделяют как награждают, лишают как наказывают. Так трое калининградцев, 1958, 1959 и 1961 г.р. в 1997 г. потеряли свой федеральный статус и стали льготниками местного значения. Один сейчас даже потерял прописку. Б.О.М.Ж.

Да, прописка - это еще одно человеческое свойство памятников. С этим у них, как и у нас, морока. Прописка - дело первостепенной важности. Угоден - пропишут по-человечески, на приличном месте, с фонтанчиками там, с гранитом. Рядом магазин, остановка. Соседями не обидят. Местожительство, как правило, служебное, приватизировать не могли. А, не дай Бог, лишишься прописки - путь один, бомжевать. А там как повезет. Переплавят, а может, схоронят где. Например, на жилплощади-постаменте одного Иоганныча (довоенного) прописали другого Иоганныча (послевоенного). Так тот, первый, когда после переплавки и последующего клонирования все-таки вернулся, свои законные квадраты потребовал. Пришлось возвращать, предоставив второму жилье попроще, но современное. А Ильич?! Он, когда Виссарионыча выселили, на его место прописался. Без малого пятьдесят лет проживал и вот - разобрали жилплощадь. Правда, с компенсацией: подлечим, мол, и миллион пообещали, если на другое место переберется.

Тяжела и ответственна жизнь памятника (впрочем, не только в Калининграде). Посмотрим на наш город. Ушли из бывшего Кёнигсберга вильгельмычи, фридриховичи, карлычи, иоганнычи… Пришли ильичи, гиршелевичи, виссарионычи, илларионычи, иоганнычи, иванычи, василичи, данилычи, сергеичи, степанычи, алексеичи… Возникла собственная символическая среда. Еще вчера она была довольно однородной, сегодня она гораздо более пёстрая. Эта среда прочно связана с создаваемой сейчас местной историей.


…я свою задачу так вижу: ставить здесь столбы русского присутствия. Человек увидел доску с именем неизвестного лётчика - заинтересовался, книжку прочитал. Увидел памятник Гумилёву - то же самое, прочитает Гумилёва, а потом Ахматову - смотришь - вроде он уже и не совсем потерян для русской культуры. А то один репортер у меня спрашивает: Гумилёв - это же танцор, который в Англии остался? Да, говорю, танцор…


Памятник маршалу Василевскому перед открытием. Фото Е. Уманского, 2000