МОСКОВСКИЙ ПРОСПЕКТ & ТЕНИ В РАЙОНЕ АЛЬТШТАДТА


Марк Борозна / Калининград, Россия


Когда-то в Кёнигсберге были Strasse, Allee, - теперь улицы и проспекты, как в любом другом российском городе. Дак вот, с Московским проспектом Калининграда у меня связана забавная история. Как известно, дорогие наши москвичи всегда отличаются особенным пафосом и столичной снисходительностью и, в общем-то, часто не безосновательно, и поэтому нет более сладостного момента, чем свидетельство того, как, вдруг живо и активно гости из первопрестольной начинают реагировать на оригинальную жизнь, в данном случае - в нашем Кёниге.

Итак, это было в 2000-м году. Я работал тогда промоутером в ночном клубе "Универсал", и как-то весной мы затеяли провести концерт певицы Виктории. Все вопросы были успешно решены, и Виктория прилетела. Прилетела вместе с мужем; тогда это был Александр Лунгин, собственно, ее продюсер, автор песен и т.д. После всех обязательных подготовительных мероприятий по проведению концерта у нас осталось свободное время, и я, на правах принимающей стороны, повез Лунгина показать город и просто с ним посплетничать, поскольку знал его по совместной работе в Москве и мог говорить, так сказать, без купюр. В процессе рассказа о городе я заметил, что гость стал немного скучать - и было от чего. От реального Кенига остались только рожки да ножки, полулысые луга и восторженные речи о былом таких маньяков-краеведов, как я. Мы ехали по Московскому проспекту в сторону центра, где-то в районе недостроенного моста. И тут я судорожно стал придумывать, как бы сбить грусть-тоску и скуку гостя пригоршней местного колорита. Вся Россия и весь цивилизованный мир в ту пору с большим удовольствием выдумывали, что Калининград, мол, лидер по СПИДУ, проституткам, наркотикам и вообще по вечерам у нас в подвалах Балтрайона едят младенцев. Ну, я и рубанул, что здесь, на Московском, как раз шарятся самые угарные шлюхи. На это гость отреагировал с интересом Миклухо-Маклая к острову людоедов и молвил: можно ли посмотреть?

Мы как раз подъезжали к пустырю перед главным эстакадным мостом, где всего каких-нибудь шестьдесят лет назад был обалденный средневековый город Альтштадт, но я об этом ничего не сказал. Под мостом я притормозил в надежде увидеть сомнительные женские существа асоциального поведения. И тут… тени заметались! Откуда-то из-за елок выплыло одно тело и стало приближаться к моему микрику. Я медленно опустил вниз стекло со стороны Александра, и в салон ввалилось "лицо", когда-то принадлежавшее особе женского пола: морщинистое табло героини героинового фронта напоминало жопу слона в нашем зоопарке! Мне стало страшно, гость стал в два раза меньше и просто вдавился в свое кресло, как летчик-испытатель при перегрузках космического масштаба. Табло, будто старая потрескавшаяся резина, еще видавшая последних крестоносцев, растянулось в кривой ухмылке и так это вязко, кошмарно и приторно-игриво, насколько это могут себе позволить измученные в ожидании дозы джанки, стало с нами кокетничать: "Ой, ребятуськи, ребятуськи, позабавиться хотите?" - и далее без остановки: "С одного полтинник, с двоих сотка за палку, в каштанку дороже, минет дешевле, групповухи стесняюсь…".

Первым сломался Александр: "Марк, гони!". Я извинился перед дамой, медленно и чинно закрыл окно и поехал дальше. Все молчали. Лунгин выдал: "Полный пиздец! Ни хуя себе, город посмотрели!". Я и сам офигел от увиденного, но был горд: умеем ведь если не удивить, то шокировать братьев континентальных россиян тенями потустороннего мира в центре древнего города в момент светового дня!

А то - рыцари, замки, - ближе к реальности надо быть, товарищи!


Е. Уманский. Фото из проекта "Мне нечего больше сказать", 2002