ГРАДОСТРОИТЕЛЬНАЯ МАТЕМАТИКА


Олег Васютин / Калининград, Россия


"Каждый наш исторический город, - писал в своих "Заметках об архитектуре" академик Д.С.Лихачев, обладает индивидуальным лицом, красив по-своему. Но красоту нужно разгадывать. Она не дается прямо в руки".


Данная тема является составной частью фундаментальных исследований морфологии историко-архитектурной среды Кёнигсберга-Калининграда, определению смыслов возникновения и закономерностей развития его городских пространств, а также возможностях их градостроительной адаптации уже в современных условиях. Ведь, несмотря на более чем полувековую "нашу" историю в данном МЕСТЕ, мы так и не смогли расшифровать генетический код исторического города, и до сих пор это является для нас актуальной нерешенной проблемой.

В градостроительной анатомии Кёнигсберга-Калининграда особое место занимает математическая культура. Речь идет о композиционном моделировании городского пространства как формы, через математический или геометрический символ-знак, в результате чего происходит наполнение данной планировочной конструкции большей уверенностью, максимальной определенностью и энергетикой.

Что мы знаем, например, о египетских пирамидах? Ну, во-первых, конечно же они большие, их три, "треугольные"… Это, так сказать, первые впечатления. Но когда мы узнаем, что они и расположены в определенной закономерности по отношению друг к другу, наше первоначальное восприятие изменяется, и мы уже видим, что они обладают еще и некой магической силой, которая заключена в математическом законе их расстановки.

Рис. 1.

План расположения пирамид (Хеопса, Хефрена и Микерина) в Гизе.

( III тыс. лет до н. э.)


Древние очень хорошо понимали этот эффект восприятия пространства-формы. Поэтому в свое время было целым событием появление теоремы Леонарда Эйлера "о семи кёнигсбергских мостах". Горожане очень хорошо понимали культурную ценность этой математической композиции. И можно предположить, что отцы Кёнигсберга очень бы подумали, прежде чем, например, строить восьмой мост, так как в результате пропала бы эта магия числа-формулы, и город лишался бы уникальной достопримечательности - материализованного примера из высшей математики.

Кёнигсберг славился своей математической культурой, можно вспомнить такие имена как Фридрих Бессель, Давид Гильберт, Карл Густав Якоби, а также двух нобелевских лауреатов: по физике - Вильгельма Вина и по химии - Отто Валлаха. А так как потенциал и уровень развития точных наук в Кёнигсберге был чрезвычайно высок, то вполне логично предположить, что математическая культура проникала и в градостроительную культуру Кёнигсберга.

Общеизвестно, что каждый город стремится чем-то выделиться и тем самым повысить свой престиж. Обычно это делается через создание его художественного образа: ансамбли, архитектурные памятники, парки и т.д. В Кёнигсберге же эта эмоционально-эстетическая выразительность сформировывалась с непосредственным участием математики и геометрии. В конце XIX века европейское градостроительство испытывало существенный кризис идей, о чем писал в своем труде "Художественные основы градостроительства" известный теоретик и архитектор Камилло Зитте. Кёнигсберг же блестяще решал крупные задачи по образованию новых городских пространств, обратившись к уникальному феномену, рожденному формулой Эйлера "о семи мостах" и продолжая эту традицию в организации общественной городской среды, смог создавать в тот период качественные архитектурно-градостроительные ансамбли самого высокого профессионального уровня.

Известны, по крайней мере, три заложенных в конце XIX - начале XX века ансамбля, представляющих собой уникальные памятники градостроительного искусства и отличающиеся яркой индивидуальностью.

Рис. 2.

Живописная планировка Амалиенау, созданная в результате проектного моделирования места, на которое "посажена" кирха Луизы (ныне кукольный театр), с системой осей прилегающих улиц, главной аллеи парка Луизенваль и застройки по ул. Красной, на основе равностороннего треугольника (АВС). Градостроительный модуль (М) равен 30 метрам. Архитектор Фридрих Хайтманн.

Рис. 3.

Начальный этап развития архитектурно-градостроительного ансамбля Ринга и площади Ганзы (площадь Победы).В основу синтеза составных частей и композиционных элементов данного ансамбля заложена веерная схема перетекающих пространств (R, R+A) с общим исходящим центром (С), а также гармонический ряд Люка соответствующий числам 1, 3, 4, 7, 11, …, заложенный в размерах фасадов зданий КГТУ, Северного вокзала и пространственных членениях площади. Градостроительными модулями являются 12? углы разворотов регулирующих осей и ширина Ринга, равная 120 метрам.

Рис. 4.

План организации архитектурно-градостроительного ансамбля площади Южного вокзала по проекту 1930 г. В качестве главного планировочного элемента выступает длина фасада здания вокзала (М), равная 85 метрам. В результате панорамность восприятия, регулярность построения и замкнутость периметра должны были являться основными художественно-эстетическими критериями будущего ансамбля привокзальной площади.


Можно говорить о своеобразной архитектурно-градостроительной школе, сложившейся в то время в Кёнигсберге, которая и вызвала к жизни данное явление, уровень и качество которого для нашего города трудно переоценить. Ведь это все то немногое, что осталось от исторического образа города, наряду с Кафедральным Собором, зеленым поясом Эрнста Шнайдера, районом особняков, фортами - воротами и некоторыми отдельными зданиями. В советское и последующее время эти начатые ансамбли, о которых никто даже и не подозревал, не были востребованы и не получили должного развития, так и оставшись незаконченными. В результате прервалась связь времен и не случилась профессиональная преемственность в архитектуре города.


*

Вообще на протяжении всей его более чем семивековой истории Кёнигсберг - Калининград постоянно тянуло к регулярности. Сначала это выразилось в выборе места города в лучших витрувианских традициях, с фиксацией точки отсчета - его нулевой координаты - посредством закладки в 1255 году замка и ориентировкой его на Рим и о. Мальта, что полностью соответствовало латинской метафизике того времени.

Затем появились регулярные "гипподамовые" планы трех ганзейских городов - Кнайпхофа, Альтштадта, Лебенихта, возникшие по типу римских военных городов II века н. э., таких как Ламбезис, Тимгад, Гераса, с главным крестообразным пересечением основных улиц - "декуманус максимус" и "кардо", что соответствовало улицам Ланггассе (Московский проспект) и Кнайпхофише Лангассе (Ленинский проспект).

В эпоху Ренессанса, с последующим объединением трех средневековых городов в один Кёнигсберг, город подчиняется регулярной форме кольца вальных укреплений, которое и рассчитывается по всем законам фортификационного искусства того времени, находящегося в эстетике математической культуры Возрождения.

В конце XIX - начале XX века, в результате создания нового оборонительного пояса фортов, происходит фиксация уже следующего масштаба города, с включением в его состав бывших предместий Амалиенау и Марауненхоф и градостроительной инновацией на этих территориях уже в новой идеологии "города-сада", в основе которой лежит традиция регулярного английского "города-сада" Э.Говарда.

В 1910 году в результате сноса части старых вальных укреплений происходит градостроительное соединение двух "городов " - старого внутреннего города в пределах кольца вальных укреплений и нового, внешних районов, уже достигших параметров самостоятельных образований - посредством создания в местах этих соединений архитектурно-градостроительных ансамблей нового стилевого типа. Эти ансамбли, представленные выше (рис.3,4), были решены на основе регулярных планировочных конструкций и соответствуют уже новой генетике кубизма (оптическая революция), представляют собой переход от югендстиля к стилю Баухауз.

Чрезвычайно интересны также проектные Кёнигсберг 30-х и Калининград 50-х годов, которые не были воплощены, но представляют собой несомненную ценность, так как показывают культуру отношения к городу в радикальных условиях своего развития. Это период демонстрации "силы - мощи" двух государств в подходе к созданию "формы-стиля " городского пространства в различных условиях государственно-тоталитарных режимов. Градостроительные масштабы этих генпланов равноценны и находятся в пропорциях достаточных, чтобы полностью изменить облик, характер и статус города. Общность градостроительных культур двух государств состоит в упорядочивании - регулировании формы города, стремлении к некоторой идеальности и символичности ее звучания, в этом отношении они близки по духу. Различия же находятся в методологиях проектного подхода. Немецкий проектный период характеризуется преемственностью и дальнейшим, уже устойчивым развитием идеи полицентризма в историко-культурной градостроительной традиции символизма латинского креста. Его генетический код - это продолжение имперско-римской традиции. Тогда как советская проектная культура - это изменение (замена) архитектурно-градостроительного символического ряда и возврат к моноцентризму радиально-кольцевой градостроительной системы, генетический код которой - это "колониальный" по типу перенос градостроительных форм Москвы и Петербурга в Кёнигсберг-Калининград.

Рис. 5.


План реконструкции Кёнигсберга. 1938 г

Рис. 6.

План реконструкции Калининграда. 1950-е г.г.


Завершившаяся эпоха советской архитектуры (советский модернизм) оставила после себя удручающее наследие в виде сомнительных ценностей, негативного опыта, нерешенных проблем, и она все еще не прекратила дальнейшего насилия над городом. Поэтому проблема лежит, прежде всего, в культурологическом подходе к архитектуре, как неотъемлемому элементу человеческой культуры, одновременно и материальной и духовной, но прежде всего - в понимании Калининграда как исторического города европейской культуры, в понимании его региональности, которая, как известно, всегда развивается на основе преемственности предыдущих этапов.

Все это очень важно и для понимания выбора будущих путей дальнейшего развития города. И, по всей видимости, по крупному, их существует только три.

Первый, всем известный, заключается в продолжении строительства Калининграда как искусственного, совершенно абстрактного, никак не связанного с местной региональной спецификой города, во всех смыслах агрессивного, прежде советского, а теперь уже русского форпоста на Балтике. В данном случае внешние и внутренние условия вполне можно заранее спрогнозировать - все интеграционные пути для нас закрыты, а постоянная сложность и напряженность такого положения будет забирать большую часть внутренних ресурсов, в результате - тупик.

Второй путь заключается в возрождении старого Кёнигсберга, что невероятно проблематично, архаично… и отдает неким детским максимализмом. Об этом помечтать, конечно же, можно, но кроме, наверное, частных случаев фрагментарной имитации былого серьезно этот путь нет смысла рассматривать.

И вот третий путь. Мы фиксируем культурную уникальность нашего города в ряду многих исторических городов России и Европы и объявляем о гармонической преемственности городов Кёнигсберг - Калининград. В каком виде это будет сделано, покажут уже профессиональные концепции и технологии развития, которые в этом случае уже, несомненно, будут опираться на историко-культурную составляющую города и региона.

И как составной частью и одним из элементов данной идеи преемственности городов Кёнигсберга и Калининграда, несомненно, может стать уникальная математическая градостроительная цивилизация, существовавшая ранее в Кёнигсберге, а также сам эффект (феномен) ее продолжения в архитектуре и градостроительстве Калининграда.