БИНАРНЫЕ СОСТОЯНИЯ ГОРОДА К

Кое-что из символической топографии города


Александр Попадин / Калининград, Россия


Кёнигсберг версус Калининград. Историческая буколика против прозы обыденности

Начнем с того, что город сам, его ипостась и имя, имеет свою символичность, некую парность целого, о котором и пытаются говорить апологеты переименования города. Кёнигсберг для них - символ, историко-социальный феномен "исчезнувшего города", соединившего в себе идеализированную версию "европейского города" со свойственным человеку бытовым психологическим феноменом "идеализации давнего прошлого". Жители Калининграда признают, что им досталась в наследство от Кёнигсберга достаточно много: структура городских улиц, "городской масштаб", несколько практически целых городских районов постройки начала 20 века, ряд исторических зданий… Но все же недостаточно для того, чтобы чувствовать себя неоспоримым наследником культурно-исторических городских прав Кёнигсберга. Отсутствие подобного "естественного наследования" побуждает многих жителей Калининграда воспринимать исторический Кёнигсберг в буколических тонах. С течением времени это восприятие всё больше отрывается от конкретных исторических реалий существования конкретного города, и он всё более мифологизируется в общественном сознании.[1]

В конце концов, руина всегда живописней любого советского города. Особенно если это виртуальная руина исторического города.

Кёнигсберг остался городом-призраком, тенью отца Гамлета, чьи уста предназначены для правды, и именно в этом качестве он мил сегодняшнему дню. При этом статус призрака придаёт высказываниям Кёнигсберга особую силу "загробного правдоподобия". Хотя сегодня "загробный Кёнигсберг" во многом лишь тень, лежащая на лице Калининграда, живущая только усилием вспоминания небывшего, всё больше и больше придуманного.

Калининград в силу естественных причин создавался как город советский, со всеми родовыми травмами подобного города. СССР имел большой опыт строительства городов, каких много выстроилось за 70 лет в степи. Единственная разница, что тут - не в степи. Ни в физическом, ни в историческом смысле. А точнее - в "анти-степи", спровоцировав редкий для СССР случай, когда "анти-степь" стала сопротивляться новоделу. Степь ведь - пространство антиисторичности, и историчность "бывшего" города стала сопротивляться уравниловке советского градостроения, стала навязывать свою индивидуальную линию.


Фото А. Попадина, коллаж К. Барышева, 2005

Все вышеперечисленные "символические уравнения" для полноты должны уравновешиваться реальностями иного порядка. Для демифологизированного взгляда следует отыскать формулы возможной соразмерности двух "виртуально-реальных массивов", Кёнигсберга и Калининграда. При этом я хочу сказать, что сам не понимаю, можно ли говорить о (К+К) как об одном городе, либо настоятельно необходимо (возможно) как о двух городах, либо как о каком-то гибриде, кентавре. Со сторонней точки зрения, какого-нибудь ньюйоркца, наши страдания по поводу взвешивания на острие иглы двух городов - чего больше? - может, и выглядят фантомными болями давно ампутированной ноги, но…

И дело даже не в имени: Калининград или Кёнигсберг. С именем лично мне понятно: переименование в 1946 году Кёнигсберга в Калининград было большой ложью, достаточно обычной для того времени.[2] Но СЕЙЧАС переименование Калининграда в Кёнигсберг будет также большой ложью. Я вполне допускаю подобное переименование, но когда-нибудь потом, когда не будет этой остроты противостояния двух К. И когда в этом будет присутствовать не "историческое поражение" Калининграда от Кёнигсберга, а некий равноправный диалог. Когда переименование будет не от слабости российской ипостаси города, а, наоборот, от её силы.

Сейчас же Кёнигсберг по массиву, объёму своей "исторической массы" бесспорно больше Калининграда - это если судить в рамках "исторической линейки достижений". Если же выйти за её пределы, то возможна формула соразмерности двух "виртуально-реальных массивов" Кёнигсберга и Калининграда. Когда главное достоинство Кёнигсберга в исторической полноте прежней его судьбы, правда, навсегда закрытой, запечатанной в своём объёме, и отрезанной скальпелем. И этому достоинству противостоит (дополняет её?) витальность, живое непосредственное существование Калининграда, во многом безысторическое, мифологическое (не расколдованное, пользуясь термином Макса Вебера), и плохо себя самое осознающее, как плохо себя осознают подростки. Но - живое, изначально незавершенно-свершённое и потому открытое в будущее.

И вот это отношение с будущим - главное, что связывает два города, делает их нужными друг для друга. И, страшно сказать, - заставляет их становиться, шаг за шагом, одним городом. Потому что у Кёнигсберга нет собственного будущего; если Калининград его с собой "в будущее" не возьмет - он весь "останется в прошлом". С другой стороны, у Калининграда почти нет своего прошлого; если Калининград "отправится в будущее" без Кёнигсберга - будет ли такое будущее полноценным? Вроде подобный опыт в первые 50 советских лет "нового советского города" дал ответ на этот вопрос…


Кант и Калинин. Жест и аргумент (звучит как название какой-нибудь книги какого-нибудь французского актуального философа)

Два главных "персонажа"-символа города, Кант и Калинин, образуют собой электролизно-гальваническую пару. Один - максимально содержателен по духу (философ - это про "дух"?) и минимален по страстям внешней жизни: регламент унд орнунг. Другой имел бурную молодость и зрелось профессионального революционера, немощную и безвольную старость. Что имел в качестве мысли, помимо большевистского пафоса, не знает никто. Если между ними поместить в момент напряжения некий исторический предмет, например, город, то он покроется пленкой символического гальваноэффекта.

Оба персонажа имеют в городе бронзовые статуи в полный рост, но с разной подоплёкой. Статуя Канта взята из скульптурного оформления цоколя памятника королю-солдату в Берлине. Там Кант является частью многофигурной "свиты", в первом ряду которой - генералы, а во втором ряду помещены мыслители и прочие "гуманитарии". По замыслу автора скульптуры Кант дискутирует со своим современником Лессингом - судя по всему, об эстетике. И вот однажды встала задача отлить самостоятельную фигуру для установки в Кёнигсберге. Фигура мыслителя была изъята из первоначального военно-государственного контекста и обрела собственную новую историческую размерность, культурно-скульптурную автономию. Которой, заметим, раньше публично не имела и которую приобрела в глазах потомков только в связи с послевоенным (после Первой мировой) кризисом развития Восточной Пруссии и необходимости в некоей символической фигуре высоких достижений.[3]

Более того, скульптурный Кант претерпел злоключения, годные для написания полноценного романа. Сначала памятник поставили возле замка. Во время войны, после английских бомбёжек Кёнигсберга, графиня Марион Дёнхоф попросила у магистрата города взять скульптуру на хранение в родовое своё имение, подальше от напалма. Взяла и перед приходом Красной Армии закопала статую в парке, а сама ускакала от русских солдат на белом коне (!). Вернулась в имение в 1991, скульптуру не обнаружила, имение не обнаружила, собрала по миру денег на отливку нового памятника, добавила своих и вернула городу то, что взяла на хранение 50 лет назад.

За жестом философа стоит жест любви, неутрачиваемой памяти и культурной ответственности. А вот жест Калинина обращён прямиком к народным массам; иных направлений соцреализм в скульптуре не знал. А если точнее - народным массам Калининграда, жителям данного конкретного города его имени. Жест приветствия для прибывающих (стоит Калинин напротив железнодорожного вокзала), или благословения для убывающих.


В. Щербаков. "Головные уборы Михаила Ивановича Калинина. Из набора юбилейных открыток 1975 года", 2005

Никаких приключений монументальный Калинин на себе не испытал, и даже ненависти антикоммунистов и "демократов", которая периодически изливается сарказмом на статую Ленина, - этой ненависти не удостоен. Был человек, судя по памяти потомков, никакой, и памятник у него никакой.[4] Ни холодно от него, ни жарко.

Пусть стоит, не жалко. Всё равно город Калинина закантован городом Канта, это как в восточной игре Го - кто "возьмёт в объятия", тот и выиграл.


Замок и Дом Советов

Главная метафизическая пара нашего города ещё ждёт своего пробуждения. Робот ещё встанет из Королевской горы, повернёт свою голову в сторону каждого из нас, Годзилла цыпленком покажется!!! Ужо проснётся, ужо он покажет…

…Замок Кёнигсберг возник как материальное воплощение власти, владения (территорией). Идея власти - главная в его метафизике, идея защиты (фортификации) была главной в его физике. Любой замок того времени - это экспансия, закрепление на колонизируемой территории, форт. Не был исключением и орденский замок на Прегеле. Когда город вокруг разросся, то замок, передав имя городу, стал служить символическим и административным вместилищем власти над этой землей, архитектурным воплощением этой власти. Дом Советов - это "брат-враг" замка, "анти-замок", вынужденная реакция советских властей на пребывавший на этом месте замок. Каменный цветок, символическое здание для идеальной (советской, кто забыл) власти.[5] И потому реальная власть жить в нём не смогла: не захотела. В символе дует, он не приспособлен для жизни. При этом геном власти остался и в архитектуре советского здания, и в "духе места", это здание - флаг "владения территорией".

Через призму такого взгляда у данного места два принципиальных пути в будущее: новая жизнь либо строит на этом месте следующее Здание Власти (или реконструирует Дом Советов под свои нужды), либо "властный геном" будет выкорчеван с последующим строительством, и тогда эта земля (Калининградская область), лишенная властной хромосомы, станет… Дальше моё символическое воображение бессильно, потому что чем была бы эта земля, не будь заложен 750 лет назад на слиянии двух рукавов Прегели орденский замок?


Другим отражением взаимозависимости пары "замок-Дом Советов" являются мифы о подземельях, "подземной жизни - послежизния". В случае с Замком это, разумеется,- подземный Кёнигсберг, который возник и смог существовать только "в мифе Калининграда".[6] Подземный Кёнигсберг, подземный город, в своём образе имеет ядро концентрации своей "подземности", а именно подвалы орденского замка. Именно отсюда, из этих многоэтажных подвалов и подземных ходов, и начал расползаться, согласно мифу, под коркою надземного города - город иной, состоящий из сводов с сочащейся по ним водой, низких галерей и замурованных лазов. Именно отсюда, из "центра управления подземной жизнью", логично и естественно должно осуществляться таковое управление. Именно сюда (реже - в Кафедральный собор) помещает воображение точку отсчёта подземной сети координат.

Миф о подземельях замка трансформировался в советском "анти-брате" - Доме Советов - в легенды о многоэтажном бомбоубежище, выстроенном рядом и под Домом Советов с целью защиты будущих обитателей от опасностей ядерной зимы. Вообще-то говоря, по советским нормативам - полагается, так что может и не миф.


В. Щербаков. "Иллюминация саркофага неоновыми лампами или реконструкция силуэта Королевского замка на фасаде Дома Советов",2003

И разрушение замка навсегда перекрыло доступ моих современников в тот подземный город, и уж наверняка где-то там светится подземным светом Янтарная комната… Вот только где же все-таки конкретно она находится?

Это знают разве что жители подземного Кёнигсберга да Отцы. У них и спросим:

"Иммануил, дай ответ!"

Молчит.

"Михаил Иванович, дай ответ!"

Не даёт ответа.


А больше и обратиться не к кому.


Разве что к своему воображению.



[1] В отличие от Калининграда, в современной Германии Кёнигсберг для части населения - феномен "потерянного достояния". Если калининградцы мыслят Кёнигсберг больше в самостоятельном социально-мифологическом статусе, жители Германии мыслят Кёнигсберг как неотъемлемую часть потерянной же Восточной Пруссии. Смещение акцента с "муниципии" (в случае 1) на "территорию" (случай 2) автоматически окрашивает эмоцию "потерянного достояния" в государственно-геополитические тона и вызывает у некоторой части населения Германии реваншистские настроения.

[2] Хотя почему это "город Калинина"? Это мой город, а не его, а то, что взято в качестве корня

его имя, так какой донор попался под руку, тот и стоит теперь на площади. Дело случая.

[3] Тогда же, в 1924 году, был открыт знаменитый портик Канта "Стоа Кантиана" у стен Кафедрального собора.

[4] Таковым он стал после 30-х годов 20 века. А до этого - активнейший революционер, если копнуть, просто диву даешься, куда что подевалось к концу жизни…

[5] Проект Дома Советов разработан институтом ГИПРОГОР, главный архитектор проекта Юрий Моторин получил за него Госпремию СССР.

[6] В реальном Кёнигсберге мифа о Кёнигсберге подземном не было.