Фото С. Игнатенко, 2004


КАЛИНИНГРАД В 2020 ГОДУ - НЕ СОВСЕМ ВЫМЫШЛЕННАЯ ИСТОРИЯ


Вольфганг Айхведе / Бремен, Германия


Кафе "Заря" расположено на проспекте Мира. Новое, не без шика, с атмосферой кинотеатра в стиле Belle Epoque, крупноформатные фотографии и зеркала на стенах, проворные официантки, знающие толк в своей работе. Посетители приходят и уходят; скорее, это место приватных встреч, а не клуб интеллектуалов, стильное заведение, частичка повседневности, с оттенком урбанизма в городе, который находится в поиске. Как уже часто бывало, я с удовольствием коротаю тут свои вечера в узком кругу друзей.

Все мысли вращаются вокруг города. Как мог бы выглядеть Калининград в 2020 году, где его место в Европе? Сменится целое поколение после его открытия в 91-ом.

Промежуточные итоги вовсе не так уж плохи, осязаемые перемены происходят год за годом. О застое не может быть и речи. И всё же собравшиеся здесь деятели искусства, историки, знатоки сцены не торопятся отбросить свои сомнения, но и духом не падают. Ольга вспоминает, как играла в детстве среди руин из красного кирпича, не нашедшего применения в панельных домах. Позже, когда она смогла посетить Берлин, сразу увидела что-то родное, почувствовала себя дома там, где была чужестранкой. Звучит почти как сказка? Ольга не скрывает скепсиса, ведь та, что смогла разглядеть в кирпичах посланников, конечно же, знает, сколько потрескавшихся стен и старых домов продолжают превращаться в развалины. Там, где возникают мечты, не обойтись без искажений. Ольга хочет преодолеть чужеродность дома и подвигнуть земляков к тому, чтобы "пустить корни" в Калининграде; принять историю без ностальгии, но и как некий переломный момент, чтобы постигнуть идентичность и профиль города.

Борис же, живущий в Москве, спрашивает, кто в сегодняшнем муниципалитете в состоянии что-либо изменить, активно вмешаться, заняться делом, кто располагает капиталом, - одним словом, кто имел бы волю и ресурсы для того, чтобы "прицепить Калининград к локомотиву эпохи". Путь через прошлое для него равносилен окольной дороге. На его взгляд, тем горожанам, чьи биографии не были вплетены в историю страданий города, кто переселился сюда лишь в 90-е годы, а таких без малого процентов двадцать сегодняшних жителей, выпадает передовая, движущая роль. Не случайно из них формируется большая часть новой экономической элиты, ведь они беспристрастны и не забивают себе голову вопросами, на которые нет ответов.

Какими бы разными ни были подходы Ольги и Бориса, оба они едины в желании изменить город, придать ему динамизм. Едины они и в том, что Калининград должен быть открыт миру, должен найти себе новое содержание в обмене с Европой. Открытость как ключ. У идей Ольги и Бориса есть свои противники. На университетской конференции "Война и мир в русской словесности, истории и культуре: региональный и общероссийский аспекты" - она совпала по времени с нашими спорами - не было недостатка в речах, прославлявших Святую Русь. Казалось, вновь развернулась полемика между "славянофилами" и "западниками", - правда, через призму "холодной войны". Русское православие хотело бы отгородиться от всех искушений дьявольского Просвещения. Далеко не все так думают, - заверили меня мои собеседники в "Заре"; тем не менее слова, направленные на конфронтацию с Западом, способны найти отклик среди слушателей.

Серьезнее следует воспринимать поляризацию в архитектуре и знаковом пространстве города. Возведенный к 750-летнему юбилею города, стоит на площади Победы православный собор с пятью позолоченными куполами, возвышаясь над всеми историческими зданиями. Старинный средневековый храм XIV века кажется изящным по сравнению с этим массивным сооружением посткоммунистической России. У Калининграда теперь есть новый символ. Он ещё не вписывается в облик города довоенного и советского периодов. Панельным домам нужно привыкнуть к новой роскоши, но, может быть, памятник Ленину, если его вернут на исконное место (между мэрией и собором), поможет спаять различные эпохи.

История поддаётся инсценировке. В начале июля российский президент Владимир Путин торжественно присвоит Калининградскому государственному университету имя Иммануила Канта, великого философа Кёнигсберга. Какое напряжённое соседство ортодоксальности и Просвещения, притязаний власти и программы науки! Едва ли шпагат в символах мог быть более рискованным. Архитектурная история Калининграда, кажется, полна противоположностей, застывших в камне. На руинах бывшего замка возведена мега-руина "Дома Советов". Говорят, что этот символ потерпевшего крах социализма продан одной из частных компаний. Удастся ли заполнить пробелы между подобными полюсами и приручить то чужеродное, что всё ещё ощущается в городе и его окрестностях?

Мои собеседники в кафе собственно в этом и видят дилемму. Настойчивый вопрос Ольги: как внутренне постичь страну, которая принадлежит тебе уже в течение двух поколений? Более того: как использовать скрытое богатство этой земли, которое столь очевидно? Как не дать превратиться в развалины собственным домам? И всё-таки уже есть новые городские кварталы с нарядными особняками на одну или две семьи, там, где сходятся Венская и Пражская улицы. Драматизм вопросов усугубляется тем, что Калининград и область окружены странами, которые динамично развиваются, будучи подхваченными европейским темпом. Политика модернизации Польши отражается во внешнем виде улиц даже самых маленьких приграничных городков и всего побережья. То, что здесь наслоилось в истории народов, понимается как шанс на будущее. Есть угроза, что российский анклав будет ковылять позади, хотя его капитал естественных и исторических ресурсов ничуть не меньше.

Никто из собеседников не желает говорить о застое. Однако представляется, что высвободившаяся энергия пока не направлена в одно русло или, по крайней мере, не вписывается в правовые формы. Тем не менее проигрываются варианты возможного развития города. То, что сталкиваются противоположные мнения, может открыть путь плюралистическим культурным моделям. Страхи модернизации, порождающие национальные обиды и враждебность, не являются особенностью одной сегодняшней России. Не стоит удивляться тому, что изоляция, одновременно воспринимаемая как окружение, может стать катализатором синдрома угрозы, а оторванность от "большой земли" - превратится в аргумент для того, чтобы дополнительно отгородиться. Недостаёт точного компаса. Участь "закрытого города" в послевоенные десятилетия, его стигматизация как "terra incognita" оставила после себя глубокий след; одни говорят о слабой мотивации, другие о "пустыне" в головах и на земле. И всё же справедливо и противоположное: если рассматривать эту предысторию как фон, то в современности многое уже достигнуто.

Среди собеседников за столом царит согласие, что Калининград, если он не хочет стать приютом для бедных в Балтийском регионе, должен налаживать сотрудничество с Европой в лице всех её институтов и для него жизненно важно, чтобы и остальная Россия осознавала себя частью Европы. Альтернативы не видно. Однако на пути в Европу много препятствий с обеих сторон. Москва в лучшем случае займёт выжидательную позицию, недоверчиво следя за тем, чтобы события не вышли из-под контроля. Брюссель слишком медлителен, неопределенен, он обязателен как фон, но мало знаком с вопросами на местах. Германия выбывает по историческим причинам и могла бы играть в лучшем случае второстепенную роль. Оба непосредственных соседа в плену у собственных интересов.

А что было бы, спросила тут Саша, если бы Нидерланды взяли на себя что-то вроде шефства над Калининградской областью? Ничто не изменилось бы в отношении международно-правового статуса, никому не нужно бояться голландских амбиций, но все смогут извлечь выгоду из опыта издавна экономически высокоразвитой нации. Эта страна славится умением учреждать торговые конторы, заниматься морским и водным хозяйством, а ещё - наилучшим образом обустраивать прибрежные земли. Не обязательно засаживать всё тюльпанами, и другие растения могли бы расцвести на полях янтарного побережья. "Голландизировать" Калининград означает не что иное, как использовать все методы эффективного хозяйствования. Маленькое пространство обернулось бы преимуществом, прагматизм увенчался успехом.

Вера в себя и открытость - вот путеводные звёзды для Калининграда. Зачатки того и другого здесь существуют. Ведь дело обстоит вовсе не так, словно извне должно быть импортировано нечто инородное. Вместо этого необходимо по-новому использовать тот потенциал, который уже заложен в самой этой земле. И у Голландии есть свои проблемы. "Запад" не является панацеей. Овладение знаниями - это не улица с односторонним движением. Речь идёт о том, чтобы обмениваться опытом, не обращая внимания на границы. Беседы в "Заре" не сводятся к рецептам или к новоиспечённым программам, которых уже предостаточно. Признание достигнутого смешивается с озабоченностью, восхищение - с сомнением. Ольга, Саша и Борис хотели бы стократно умножить те многочисленные инициативы, которые они сами и представляют и которые воодушевляют летописца, при этом осознавая, что это выше их сил. И тем не менее они это делают. Этим живёт город. И в Калининграде реальная история следующих пятнадцати лет будет всё же интереснее, чем то, что мы в состоянии - не жалея красок - представить себе сегодня.


Перевод с немецкого Андрея Портнягина


В. Щербаков. "Deja vu № 2", 2005