От редакции
ПРЕДИСЛОВИЕ

Башня Кронпринц. Проекты студентов Архитектурного факультета Технического университета г. Брауншвайга (Германия) для Государственного центра современного искусства
FA+ (Ингрид Фальк и Густаво Агуэрре)
МИФИЧЕСКИЙ ФУНДАМЕНТ КАЛИНИНГРАДА

SKART
СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ

Вольфганг Айхведе
КАЛИНИНГРАД В 2020 ГОДУ - НЕ СОВСЕМ ВЫМЫШЛЕННАЯ ИСТОРИЯ

Артем Адвокат
ГРАФФИТИ

Анатолий Бахтин
неКРАСИВЫЙ КЁНИГСБЕРГ

ЗАБЫТЫЙ КАНТ И КАНТ-БРЭНД В КЁНИГСБЕРГЕ
Марк Борозна
МОСКОВСКИЙ ПРОСПЕКТ & ТЕНИ В РАЙОНЕ АЛЬТШТАДТА

ЗАЖЖЕМ ХРУСТАЛЬ КАЛИНИНГРАДА
Калле Бролин, Кристина Мюнтцинг
ПОТЕНЦИАЛЬНОЕ МЕСТО

Дмитрий Булатов, Павел Савельев
АЦЕФАЛ. ОПТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ

Олег Васютин
ГРАДОСТРОИТЕЛЬНАЯ МАТЕМАТИКА

Агнешка Володько
ЖИЛЫЕ ЕДИНИЦЫ

Марек Володько
ВСЛЕД ЗА БЕЗМОЛВНЫМИ СЛОВАМИ

Эрика Вольф
НЕВЕСТЫ КАНТА. ФОТО-ХРОНОТОП В ЖАНРЕ РЕДИ МЕЙД

Петер Вунш
КЁНИГСБЕРГ-КАЛИНИНГРАД. ВКУС МАРЦИПАНА

Лана Вышемирская
СКУЛЬПТУРА "ДЕВУШКА"

Дмитрий Вышемирский
СКУЛЬПТУРА "ЖЕНЩИНА И МУЖЧИНА"

Елена Гладкова
FORMA URBIS. СИМВОЛИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ

Илья Дементьев
ГЛУБОЧАЙШАЯ ТАЙНА ОДНОГО КЁНИГСБЕРГСКОГО ЮРИСТА. ГОФМАН

Игорь Захаров-Росс
ВИННЫЙ ПОГРЕБ

Игорь Исаев, Дмитрий Демиденко
КАНАЛИЗАЦИОННЫЕ ЛЮКИ

Евгений Казанник
ПОРТ

Ирина Кожевникова
ЗООПАРК

ПАМЯТНИК 1200 ГВАРДЕЙЦАМ В КАЛИНИНГРАДЕ
ТРАДИЦИИ
Андерс Крюгер
ДО ГОРОДА

КудаБегутСобаки
ЛЕГЕНДА О ПЯТИ МАЛЕНЬКИХ УЛЬРИХЕН И ПАРОМЩИКЕ АНДРЕ

Ольга Лопухова
МОГИЛА КАНТА

Мануэла
НАТАША ПОТЕРЯШИНА. Интервью

Вернер Меллер
ГОРОД САМЫХ СМЕЛЫХ ФАНТАЗИЙ

Андрей Монастырский, Сабина Хэнсген
ПУСТОЙ ЦЕНТР К.

Павел Настин
ДВОР-КОЛОДЕЦ

Авенир Овсянов
БАСТИОНЫ В АЛМАЗАХ И ИЗУМРУДАХ

ДУХОВНОЕ НАСЛЕДИЕ КЁНИГСБЕРГА В ТОННАХ, ШТУКАХ И МЕШКАХ. Из истории потерянных и найденных памятников культуры
МОСТ, КОТОРЫЙ "РУССКИЕ ТАК И НЕ СМОГЛИ СВЕСТИ"
Валерий Орлов
IN OR OUT

Роджер Палмер
КРАТКИЕ ХРОНИКИ

Александр Пономарев
ВОРОТА

Александр Попадин
БИНАРНЫЕ СОСТОЯНИЯ ГОРОДА К

НАВЕДЕНИЕ МОСТОВ
БЫКИ
В СТРУЕ (сезон фонтанов)
ДЕВЯТКА
ВСЕ ТАМ БУДЕМ
ОТРЫВКИ ИЗ СИМФОНИИ ДЛЯ МЕДЛЕННОГО ЧТЕНИЯ "ИВАНОВ И ЕГО ОКРЕСТНОСТИ"
ПО ДОРОГЕ, ПО БРУСЧАТКЕ…
ПУТЬ ГИДРАНТА
ВОДОПАД "БОЛТ ГЕРАКЛА"
ВСЕПОГОДНЫЕ КАЛИНИНГРАДЦЫ
МЕЖЕВЫЕ КАМНИ И ПОГРАНИЧНЫЕ СИМВОЛЫ
МОСКВИЧИ ВИСЯТ
РАКЕТА
ОСВЕЩЕННЫЙ ДОМ СОВЕТОВ

Дали Руст
БЕЛАЯ ЧАЙКА НАД ГОРОДОМ. СИМВОЛЯ СТАРОГО НОВОГО ГОРОДА

Ольга Сезнева
БЕТОННЫЕ КОНСТРУКЦИИ КАЛИНИНГРАДА

Александр Сологубов
КУЛЬТУРА В "ЧУЖОМ ПРОСТРАНСТВЕ": В КАЧЕСТВЕ ВВЕДЕНИЯ

ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ - КАЛИНИНГРАД
ИЗ КАЛИНИНГРАДСКОГО СЛОВАРЯ
МИКРОТОПОНИМЫ
КАФЕДРАЛЬНЫЙ СОБОР
КАНТ
КОРОЛЕВСКИЙ ЗАМОК
ДОМ СОВЕТОВ
СТРАНА ПЕНСИОНЕРОВ, ИЛИ НЕМЦЫ
ЯНТАРЬ
СПИРТНЫЕ НАПИТКИ
КАФЕДРАЛЬНЫЙ СОБОР ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ
ЖИЗНЬ И ЯЙЦА (зарисовка о трамвае)
ПАРК КАЛИНИНА
ПАМЯТНИКИ
МИСТИКА
ПЕЧКИ
НАСТРОЕНИЕ ЧЕМОДАННОЕ
Джоанна Сэнделл
СЛЕДУЯ ЗА ГРЕЗОЙ

Ростан Тавасиев
КИРПИЧИКИ

Евгений Уманский, Karpenko-Karpenko КАТЯНАСТЯ
Евгений Уманский
ЧЕРДАК ПРИЗНАНИЯ

ХАНУКА
Джон (Крейг) Фримен, Грегори Ульмер
ВООБРАЖАЕМЫЙ КАЛИНИНГРАД: СЕМЬ МОСТОВ КЁНИГСБЕРГА

Берт Хоппе СЛЕДЫ ВИРТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ В СОВЕРШЕННО РЕАЛЬНОМ ГОРОДЕ
Мартин Хюттель
КВЕРЦ

Елена Цветаева
FOLK GRAFFITI

БАШНЯ-РЕДАН КРОНПРИНЦ
СЕРГЕЙ ТИМОФЕЕВИЧ
КОШКИ КЁНИГСБЕРГА
БЕРЛИНКА: ОТ ЭПИЧЕСКОГО ДО БАНАЛЬНОГО. Интервью с Валерием Бугровым
Елена Цыганкова
ДИКИЙ ЗАПАД РОССИИ

Иван Чечот
ГЕНИЮ МЕСТА КАЛИНИНГРАДА И КЁНИГСБЕРГА

ВОКЗАЛ И ВХОД В ГОРОД КАЛИНИНГРАД
МОСТЫ И "ЗАПАХ ПРЕГЕЛЯ"
СОБОР И КАНТ ДЛЯ ВСЕХ, ИЛИ СТРАШЕН ЛИ БОГ БЕЗ МОРАЛИ
КРОНПРИНЦ
ЯНТАРНАЯ КОМНАТА
ДОМ ТЕХНИКИ: ВОССОЗДАНИЕ И ЭКСПЛУАТАЦИЯ НАСЛЕДИЯ
ФОНТАН ГАУЛЯ
ПРОГУЛКА ПО ЦЕНТРУ
Ингеборг Штрёбль
ЖИВОТНЫЕ В КАЛИНИНГРАДЕ И ОДНА МОЗАИКА




ОТРЫВКИ ИЗ СИМФОНИИ ДЛЯ МЕДЛЕННОГО ЧТЕНИЯ "ИВАНОВ И ЕГО ОКРЕСТНОСТИ"


Александр Попадин / Калининград, Россия


1.Старые дома…

Мне всегда было жалко большие города, провисшие под собственной тяжестью и разме-рами. В таких городах у домов нет нормальных подвалов, нет крыш, да и назвать эти па-раллелепипеды домами трудно. Не дома, а ящики из пропавшего комода, которые сопри-касаются с небом не коньком, а асфальтовой площадкой. Чердаков там нет в помине. Вы представляете? Нету и в помине!

Если уж нам всем свезло, и мы выросли и живём в Калининграде, под самым боком у все-возможных тайн, то непременно следует этим преимуществом воспользоваться. Коснуть-ся покровов! Заглянуть в мерцающую полутьму! Открыть в своей душе кладезь загадок. В конце 80-х как-то в одночасье старое (немецкое, довоенное) приобрело вдруг ценность древнего. Хлам и старьё растащили по антикварным лавкам; на фоне опостылевших пяти-этажек заиграли особым смыслом дома, в которых Время оседает на стенах, и многие по-коления выросших здесь детей оставили в коридорах такую густую пелену смеха и балов-ства, что в жаркий полдень, когда прошлое оттаивает и отлепляется от стен, подъезд на-полняется туманом нефизической природы.

Ах, эти старые дома! Эти замысловатые фасады, милые и приятные мелочи, облепливаю-щие каждый дом в течение долгой жизни!

Казалось бы, простая вещь: стены, потолок, фундамент, крыша, двери. И - готов дом. Ан нет, не все так просто. Так карточный домик бетонной новостройки отличается от Дома, кирпичный короб - от бесконечности важных мелочей, собранных в живую пригоршню и уводящую в другие измерения, времена, и, может быть, глубины нас самих. Мелкие чер-точки, слагающиеся в неповторимый лик: чердак и подвалы, тайные уголки и пустоты в стенах, лестницы с не поддающимися счету ступеньками (вчера было 12, сегодня 15, вче-ра высокие и труднодоступные, сегодня перемахиваем через две зараз). Перила, полиро-ванная гранитная крошка, водосточные трубы, реже - камины, почтовые ящики, пауки по углам, домовой за веником, эхо в подъезде - причем всегда эхо, без него подъезды не жи-вут. Звуки дворовой жизни, отскакивающие от побеленного потолка и твердого пола, че-репичная крыша, голуби и коты, мыши и косиножки, по Гоголю, зовомые "карамора". Блеск в окнах всходящего солнца и блеск солнца закатного; полночный блеск луны на глянцевитых боках водосточных труб; изредка - угрюмые завывания ветра, а может, и не ветра, трудно перечислить всех, кто мог бы вот так угрюмо завывать в неведомой трубе.

Наружный лик дома ясен и понятен. Негласный, внутренний лик загадочен и таинственен. Можно прожить жизнь и его не заметить.

Удивительное свойство человеческое - исследовать тайны и загадки ушедших тысячеле-тий, пропуская мимо загадки и тайны сегодняшнего дня! Мне было жалко калининград-ские подвалы и чердаки: десятилетие за десятилетиями их пропускают мимо, устремляя свое любопытство в толщи веков и в глубь экзотических континентов, а наши местные загадки как лежали себе сто лет, так и лежат без намека на раскрытие, словно забытые сокровища.

Жить такой жизнью почему-то не хочется.


2. Чердак

Большинство людей думают, что крыша - это очень просто. Что это просто шалашик над стенами дома, чья задача - защищать от дождя, солнца и ветра само жилище. Ответствен-но заявляю, что это не так, потому что крыша - это маленькая пирамида. Где-то я читал, что в пирамидах вещи приобретают особые свойства: вода заряжается положительной энергией, зерна, пролежавшие в пирамиде, быстрее всходят и лучше дают урожай. Чер-дачные жители, если таковые имеются - да как не иметься, имеются! - вследствие чер-дачного проживания тоже должны быть заряжены этой энергией с избытком. Все вещи. Вот, например, голуби заряжены.

Чердаки как средоточие тишины, загадочных комодов и сумеречных загадок с детства притягивали моё существо. Они, словно противоположный полюс, равноположены (но не равнозначны) подвалу. Та же царящая рухлядь вневременности, та же пыль, только в под-вале соединённая со стихией воды и родившая грязь. На чердаках жителями являются вездесущие голуби и пауки; в подвалах же, исключая крыс, этих вечно гонимых инстинк-том командировочных, - те самые неведомые белесые существа, которых никто не видел, но которых все хорошо знают по своим детским снам...

Если мы всходим на чердак, невидимые пока жучки и паучки неодобрительно глядят на нас. Кто такие? чего надо? пришли со своим уставом в чужой монастырь? а нет бы при-слушаться к нашей жизни: как мы, жучки-паучки, живем, как мы, голуби, пляшем, о чем беседуем и какое тысячелетие сейчас на дворе?

Отступим на пару колов времени. Прислушаемся к местной атмосфере.


3. Диалог вне времени на чердаке

Существует массовое заблуждение, будто духи действуют вполне самостоятельно и впол-не в их силах злостно вмешиваться в людские дела, действуя наподобие шпионов, только невидимых и специфичных. Должен признаться, что это не так. Во всяком случае, не со-всем так, а в нашем городе - ну абсолютно не так. Демократическая автономия, которую издревле имели местные духи, вполне передалась духам новоприбывшим, их манеры смешались и развились в духе свободы, равенства, братства - ну и так далее, словами французской революции. Связь более тонкая, и даже не связь, а скорее взаимное подчине-ние общим законам. Нельзя полностью отрицать духов злобнотворных и гадких, но не они делают погоду на этом региональном Олимпе, вернее, чердаке.

Сейчас день, и если задаться точностью, не какое-нибудь определенное время суток, а скорее безвременье. Царит тишина, странная даже для абсолютно пустого места. Изредка слышны отдаленные голоса, доносящиеся со двора, шум машин, дребезжащих по брус-чатке, и тихий шелестящий голос возобновляет высокопарный, кудрявый от завитушек светский диалог.

- Герр Ундервуд! Герр Ундервуд!.. Откликнитесь, наконец! В этом городе всегда найдется место для разговора двух немцев, даже если они немного потеряли чувство реальности .

Судя по всему, голос принадлежал продавленному креслу из лозы. При всей бесцветности, свойственной, как мы знаем из романов, голосам привидений, этот голос вполне соответствовал своему наполнителю, то есть креслу. Ибо в голосовом пространстве, не занятом шипящими и бесцветными звуками, все остальное место занимали звуки скрипучие и скрипящие, ясно указывающие на родственные связи его обладателя со скептической ветвью кёнигсбергских духов.

- Опять эти бесконечные беседы...

- Напротив, у меня сегодня нет склонности к вирусу бесконечности. Сегодня я хочу при-вести окончательные аргументы в критике вашего рационализма...

- Ах, нет, герр Зингер! Тысячу раз говорил я вам, и еще тысячу раз скажу: то, что мы не наблюдаем осмысленных действий со стороны новых жителей города, указывает не на то, что мы плохие наблюдатели, а на то, что ничего осмысленного в городе не происходит. Все происходящее в нем по-варварски глупо и дико. Я вам в сотый раз говорю: не следует искать на чердаке привидений, особенно если их там нет! - и голос, довольный своей шуткой, рассыпался старческим сухоньким смешком, словно литеры старой пишущей машинки прошелестели по тончайшей рисовой бумаге.

- Я понимаю, что со своей презумпцией осмысленности я могу выглядеть несколько старомодно, но ведь они что-то делают! Зачем-то они строят...

- причем неудачно!..

- ... что-то ремонтируют, восстанавливают...

- ...феноменально некачественно!..

- Но ведь они здесь живут, и чем дальше, тем больше уверены, что будут здесь жить дальше!..

- Но как? Как живут? У них нет ни своего города, ни чужого! Кёнигсберг мертв, и смердит так, как может смердеть только мертвый прусский город. В нем единственно живые - это мы, а они - тени, хотят примазаться, войти в наш мир, потому что не в состоянии сотворить свой! И не замечают, что для них уже всё мертво, причем мертво не их смертью. Оптимисты! Они желают на реке Стикс поставить гидроэлектростанцию и начать вырабатывать энергию для жизни.

- Да, позитивизм не в моде даже среди нашего поколения…

Судя по всему, разговор зашел в привычное русло, не очень выгодное для господина-плетеное-кресло...

…В этот момент входим мы. Местные обитатели смотрят на чужаков, вторгшихся в чер-дачные пределы. Невидимый паучок прошелестел в дальнем углу и умолк. Через секунду паучок уже шуршит в другом углу. Со свойственной ему работящестью он тянул паутину столь тонкую, что в ней впору запутаться самому Времени.

- Остальные доступны только нашему мысленному взору, герр Ундервуд. А эти пришель-цы очевидны. Наглядны. Зримы. Это единственное, что я могу сказать.

- И в сапогах. Зачем им сапоги на чердаке?

- Загадочная славянская душа, дорогой мой. Непредсказуемые атрибуты - ее свойство.

- Загадочная... Они загадочны для нас, мы - для них… А нам только и остается, что вести незримые диалоги и гадать по поводу атрибутов.

- Диалог всегда незрим. Вспомните хотя бы Людвига В. В вашей печатной машинке давно истёрлась лента, уважаемый. То, что вы на ней пишите, либо говорите с помощью её, не имеет материального выражения.

- Это не отменяет моего желания стучать по клавишам. В конце концов все, что мы видим вокруг, всего лишь след, оставленный ударами Духа на ленте материальных воплощений. Однако зрение требует глаз, в том числе зрение невиденного требует глаза неведомого... Поэтому еще раз повторяю: возможно, возможно вы не правы. Иначе как бы они сюда по-пали? Пойманное Время вело себя тихо: не билось, не жужжало, как последняя муха. Ему, Вре-мени, спешить было некуда, оно всегда при себе. Оно уходит и приходит, а его существо-вание вне этих двух действий замечается немногими.

День был в самом разгаре. Лучи света, пробивающиеся через неизменные в любой чере-пичной крыши дырочки, сплетались в подобие гамака. В гамаке никуда не спешило Вре-мя, паучок присел в углу передохнуть…

Передохнем и мы.


4. Флюгер и подземелия, верхний и нижний пределы Города

…Так же, как между небом и землёй существует чердак, между небом и чердаком ещё существует последняя инстанция, одинокая, как пограничный межевой камень, делящий своё одиночество только с надписью, что выбита на нём в незапамятные времена и обра-щена к путнику. Она, инстанция, не принадлежит ни плану небесному, ни миру земному, а только лишь ветру. Эта инстанция - флюгер. Ногою он попирает землю, главою открыт небесному закону. Любовник его - ветер. Любовница - местная погода, не дающая ему ни роздыху, ни передыху. Из средства "измерения направления" он стал самодостаточным существом, со своим характером и репутацией. Злые человеческие языки приписывают ему непостоянство, понимающие считают, что он просто стремится всегда быть актуальным.

Потому что он всегда - на виду, и всегда - на самом верху. Выше его только кресты на церквях.

Точно так же в зеркальном перевертыше, ниже подвала и ближе к центру Земли, куда христианская цивилизация поместила Ад, а языческая Тартар, - точно так же после подвала, ниже его, но еще до этих котлов, бесенят и прочих атрибутов ада, - находится лаз, под-земный город. Сверху у него подвальная оконечность мира человеческой жизни, снизу бездонная пульсирующая магма. Подземный город есть соединение двух стихий: огня и земли, просверленных человеческой пытливостью и потребностью в тайне.

Укромность этих мест располагает к процветанию цветка тайны и ощущения близости к пределу, кромке, линии, за которою невозможно человеческое житие; где невозможно пространство обыденности, любви, работы и развлечений. Здесь на пределе способность человека к существованию, а значит, именно этой каемкой, сверху и снизу одновременно, очерчено место, где человек живет своими путями: именно этой каемкой со своей стороны очерчен Город, отделен от бесконечной магмы стихии, огражден от пульсаций, дает шанс этой земной стихии на близкое присутствие и намекает на встречу - возможную, мистиче-скую, - и, возможно, роковую, последнюю...

Не зря и крыша-чердак, и подвал-подземелье - место магов и преступников. Место особ, посвященных в тайные знания, и место успокоения останков черепов непосвященных, рискнувших внедриться в это сотканное из тайн пространство… Место погибших, заплативших за избыток любопытства и недостаток рассудка собственным телом, которое затем истлело и там, где не оказалось крыс, покоится в виде живописного скелета, так любимого иллюстраторами приключенческих романов Луи Буссенара...


версия для печати | [ENGLISH] | [ПО СОДЕРЖАНИЮ] | [НА ГЛАВНУЮ] | [КФ ГЦСИ]