От редакции
ПРЕДИСЛОВИЕ

Башня Кронпринц. Проекты студентов Архитектурного факультета Технического университета г. Брауншвайга (Германия) для Государственного центра современного искусства
FA+ (Ингрид Фальк и Густаво Агуэрре)
МИФИЧЕСКИЙ ФУНДАМЕНТ КАЛИНИНГРАДА

SKART
СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ

Вольфганг Айхведе
КАЛИНИНГРАД В 2020 ГОДУ - НЕ СОВСЕМ ВЫМЫШЛЕННАЯ ИСТОРИЯ

Артем Адвокат
ГРАФФИТИ

Анатолий Бахтин
неКРАСИВЫЙ КЁНИГСБЕРГ

ЗАБЫТЫЙ КАНТ И КАНТ-БРЭНД В КЁНИГСБЕРГЕ
Марк Борозна
МОСКОВСКИЙ ПРОСПЕКТ & ТЕНИ В РАЙОНЕ АЛЬТШТАДТА

ЗАЖЖЕМ ХРУСТАЛЬ КАЛИНИНГРАДА
Калле Бролин, Кристина Мюнтцинг
ПОТЕНЦИАЛЬНОЕ МЕСТО

Дмитрий Булатов, Павел Савельев
АЦЕФАЛ. ОПТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ

Олег Васютин
ГРАДОСТРОИТЕЛЬНАЯ МАТЕМАТИКА

Агнешка Володько
ЖИЛЫЕ ЕДИНИЦЫ

Марек Володько
ВСЛЕД ЗА БЕЗМОЛВНЫМИ СЛОВАМИ

Эрика Вольф
НЕВЕСТЫ КАНТА. ФОТО-ХРОНОТОП В ЖАНРЕ РЕДИ МЕЙД

Петер Вунш
КЁНИГСБЕРГ-КАЛИНИНГРАД. ВКУС МАРЦИПАНА

Лана Вышемирская
СКУЛЬПТУРА "ДЕВУШКА"

Дмитрий Вышемирский
СКУЛЬПТУРА "ЖЕНЩИНА И МУЖЧИНА"

Елена Гладкова
FORMA URBIS. СИМВОЛИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ

Илья Дементьев
ГЛУБОЧАЙШАЯ ТАЙНА ОДНОГО КЁНИГСБЕРГСКОГО ЮРИСТА. ГОФМАН

Игорь Захаров-Росс
ВИННЫЙ ПОГРЕБ

Игорь Исаев, Дмитрий Демиденко
КАНАЛИЗАЦИОННЫЕ ЛЮКИ

Евгений Казанник
ПОРТ

Ирина Кожевникова
ЗООПАРК

ПАМЯТНИК 1200 ГВАРДЕЙЦАМ В КАЛИНИНГРАДЕ
ТРАДИЦИИ
Андерс Крюгер
ДО ГОРОДА

КудаБегутСобаки
ЛЕГЕНДА О ПЯТИ МАЛЕНЬКИХ УЛЬРИХЕН И ПАРОМЩИКЕ АНДРЕ

Ольга Лопухова
МОГИЛА КАНТА

Мануэла
НАТАША ПОТЕРЯШИНА. Интервью

Вернер Меллер
ГОРОД САМЫХ СМЕЛЫХ ФАНТАЗИЙ

Андрей Монастырский, Сабина Хэнсген
ПУСТОЙ ЦЕНТР К.

Павел Настин
ДВОР-КОЛОДЕЦ

Авенир Овсянов
БАСТИОНЫ В АЛМАЗАХ И ИЗУМРУДАХ

ДУХОВНОЕ НАСЛЕДИЕ КЁНИГСБЕРГА В ТОННАХ, ШТУКАХ И МЕШКАХ. Из истории потерянных и найденных памятников культуры
МОСТ, КОТОРЫЙ "РУССКИЕ ТАК И НЕ СМОГЛИ СВЕСТИ"
Валерий Орлов
IN OR OUT

Роджер Палмер
КРАТКИЕ ХРОНИКИ

Александр Пономарев
ВОРОТА

Александр Попадин
БИНАРНЫЕ СОСТОЯНИЯ ГОРОДА К

НАВЕДЕНИЕ МОСТОВ
БЫКИ
В СТРУЕ (сезон фонтанов)
ДЕВЯТКА
ВСЕ ТАМ БУДЕМ
ОТРЫВКИ ИЗ СИМФОНИИ ДЛЯ МЕДЛЕННОГО ЧТЕНИЯ "ИВАНОВ И ЕГО ОКРЕСТНОСТИ"
ПО ДОРОГЕ, ПО БРУСЧАТКЕ…
ПУТЬ ГИДРАНТА
ВОДОПАД "БОЛТ ГЕРАКЛА"
ВСЕПОГОДНЫЕ КАЛИНИНГРАДЦЫ
МЕЖЕВЫЕ КАМНИ И ПОГРАНИЧНЫЕ СИМВОЛЫ
МОСКВИЧИ ВИСЯТ
РАКЕТА
ОСВЕЩЕННЫЙ ДОМ СОВЕТОВ

Дали Руст
БЕЛАЯ ЧАЙКА НАД ГОРОДОМ. СИМВОЛЯ СТАРОГО НОВОГО ГОРОДА

Ольга Сезнева
БЕТОННЫЕ КОНСТРУКЦИИ КАЛИНИНГРАДА

Александр Сологубов
КУЛЬТУРА В "ЧУЖОМ ПРОСТРАНСТВЕ": В КАЧЕСТВЕ ВВЕДЕНИЯ

ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ - КАЛИНИНГРАД
ИЗ КАЛИНИНГРАДСКОГО СЛОВАРЯ
МИКРОТОПОНИМЫ
КАФЕДРАЛЬНЫЙ СОБОР
КАНТ
КОРОЛЕВСКИЙ ЗАМОК
ДОМ СОВЕТОВ
СТРАНА ПЕНСИОНЕРОВ, ИЛИ НЕМЦЫ
ЯНТАРЬ
СПИРТНЫЕ НАПИТКИ
КАФЕДРАЛЬНЫЙ СОБОР ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ
ЖИЗНЬ И ЯЙЦА (зарисовка о трамвае)
ПАРК КАЛИНИНА
ПАМЯТНИКИ
МИСТИКА
ПЕЧКИ
НАСТРОЕНИЕ ЧЕМОДАННОЕ
Джоанна Сэнделл
СЛЕДУЯ ЗА ГРЕЗОЙ

Ростан Тавасиев
КИРПИЧИКИ

Евгений Уманский, Karpenko-Karpenko КАТЯНАСТЯ
Евгений Уманский
ЧЕРДАК ПРИЗНАНИЯ

ХАНУКА
Джон (Крейг) Фримен, Грегори Ульмер
ВООБРАЖАЕМЫЙ КАЛИНИНГРАД: СЕМЬ МОСТОВ КЁНИГСБЕРГА

Берт Хоппе СЛЕДЫ ВИРТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ В СОВЕРШЕННО РЕАЛЬНОМ ГОРОДЕ
Мартин Хюттель
КВЕРЦ

Елена Цветаева
FOLK GRAFFITI

БАШНЯ-РЕДАН КРОНПРИНЦ
СЕРГЕЙ ТИМОФЕЕВИЧ
КОШКИ КЁНИГСБЕРГА
БЕРЛИНКА: ОТ ЭПИЧЕСКОГО ДО БАНАЛЬНОГО. Интервью с Валерием Бугровым
Елена Цыганкова
ДИКИЙ ЗАПАД РОССИИ

Иван Чечот
ГЕНИЮ МЕСТА КАЛИНИНГРАДА И КЁНИГСБЕРГА

ВОКЗАЛ И ВХОД В ГОРОД КАЛИНИНГРАД
МОСТЫ И "ЗАПАХ ПРЕГЕЛЯ"
СОБОР И КАНТ ДЛЯ ВСЕХ, ИЛИ СТРАШЕН ЛИ БОГ БЕЗ МОРАЛИ
КРОНПРИНЦ
ЯНТАРНАЯ КОМНАТА
ДОМ ТЕХНИКИ: ВОССОЗДАНИЕ И ЭКСПЛУАТАЦИЯ НАСЛЕДИЯ
ФОНТАН ГАУЛЯ
ПРОГУЛКА ПО ЦЕНТРУ
Ингеборг Штрёбль
ЖИВОТНЫЕ В КАЛИНИНГРАДЕ И ОДНА МОЗАИКА





Фрагмент Янтарной комнаты. Музея Янтаря

ЯНТАРНАЯ КОМНАТА


Иван Чечот / Санкт-Петербург, Россия


Редакция решила разместить материалы А. Сологубова "Янтарь" и "Спиртные напитки" там, где воображаемое путешествие по Калининграду подходит к Музею янтаря, напротив которого расположен Ликеро-водочный завод. Это одно из самых красивых и замечательных мест города. На обширной, но бесформенной, как весь Калининград, площади Василевского стоит довольно-таки безликий монумент маршала-героя и справа от него постройки старого немецкого ликерного заводика. Проходная советская, с колоннами, как караулка работы Карло Росси. Со стороны улицы Черняховского площадь замыкает темно-бурая, но изящная неоготическая архитектура Росгартенских ворот и башни Дер Дона.

Росгартенские ворота, называющиеся по лежавшему за ними выгону для лошадей (позднее ипподрому), - самые красивые из сохранившихся. Они украшены портретами генерала Герхарда фон Шарнхорста (1755 - 1813) и генерал-фельдмаршала Нейдхардта фон Гнейзенау, выдающихся военных деятелей-реформаторов начала 19 века. Последний был защитником крепости Кольберг от Наполеона и не сдался. Шарнхорст возглавлял специальную комиссию по армейской реорганизации; это был большой военный ум, и в 1808 г. он написал прусский закон о воинской обязанности.

Изображения военачальников сделаны из песчаника скульптором Вильгельмом Людвигом Штюрмером (1812 - после 1864) в Берлине. Штюрмер был придворным мастером короля Фридриха Вильгельма IV. Его произведения есть еще в городе Грейфсвальде и на острове Рюген, но самый большой комплекс - украшения ворот в Калининграде. Это искусство не имеет отношения к свободному творчеству, скульптура и архитектура ворот являются, прежде всего, знаком определенного политического содержания и стиля, конечно, давным-давно утратившего свою актуальность. Идея романтической неоготики с английским оттенком - обращение к традиции, с одной стороны, средневековой, а с другой, рациональной, лишенной излишеств чувства и декорации. Традиционное сословное государство без революционных переворотов, добротная ремесленная работа с аристократическим оттенком, переход из прошлого в настоящее как эволюция от средневековья до нового времени, ощущение национального и культурного суверенитета, взвешенный консерватизм, - все это есть и в этих воротах, и все это, говоря обобщенно, английские черты, усвоенные на прусский манер. Однако Германия - не Англия, и она никогда не была способна сохранять равновесие. Пруссия не стала второй Британией. Символы "английского" рыцарского достоинства оказались игрушечными. После победы над Францией и создания империи "прусский стиль" умер или перешел в некие сублимированные формы выражения.

Сегодня в Росгартенских воротах находится неплохой ресторан в средневековом романтическом стиле. Караульные помещения и проезд "работают" под настоящую готику, понимаемую сказочно и рыцарски. Но нам, прежде чем предаваться романтическим грезам в духе советских иллюстраций к Гофману и сибаритству, нужно обойти ворота кругом, рассмотреть мосты, рвы и выйти к башне Дона со стороны Верхнего озера. Отсюда открывается вся панорама. Озеро, которое может напомнить Аусенальстер в Гамбурге, только без суетливых яхт и, конечно, поменьше, очень красиво. Оно полно спокойствия и какого-то благородства будней. Купы деревьев, темные и серебристые, как на акварелях Остроумовой-Лебедевой, вода, подернутая ветром. Но немецкая жесткость, присутствие инженера-фортификатора чувствуется. Недавно панорама изменилась: вдали над городом поднялось стройное золоченое пятиглавие - это новый Храм Христа Спасителя. Теперь картина стала и богаче и сложнее, но в ней появилась в принципе не свойственная городу картинность, композиционный центр.

Две низкие круглые башни по сторонам озера - основные звенья укреплений - построены после 1850 г. Это Врангель вдали и Дона слева от нас. Они названы в честь кавалерийского генерала, позднее генрал-фельдмаршала Фридриха графа цу Дона Шлобиттен (1784 - 1859) и генерал-фельдмаршала графа Врангеля. Первый принимал участие в сражении при Пройссиш Эйлау. Он командовал русско-немецким легионом, был выдающимся военачальником. Фельдмаршал Фридрих Эрнст граф Врангель (1784 - 1877) служил с 1809 г. в кёнигсбергском драгунском полку, который позднее был назван его именем, уже в качестве 30-го кирасирского полка. С 1839 г. Врангель командовал в Кёнигсберге всем гарнизоном, стал известен и любим как выдающийся заботливый и строгий командир. Его называли "папаша Врангель", и в воротах кирассирских казарм была установлена его бронзовая статуя. Башни Дона и Врангель соединяются укрепленной подпорной стенкой вдоль озера. В центре находится небольшое укрепление с тремя бойницами, откуда в окне, как в раме, открывается простая и строгая картина: полукруг, горизонт, полоса деревьев, вода и небо, а перед глазами кирпич (там есть скамейка, можно посидеть, переждать непогоду). К сожалению, линию берега портит неуклюжий заброшенный павильон бывшего ресторана и пошлые построечки нового кафе.

Зайдем ненадолго в башню Дона, в Музей янтаря. Там нам придется поразмышлять о ценностях подлинных и мнимых и о мифах, сила которых поистине неодолима.


Музей Янтаря. Фото Д. Вышемирского, 2004

Музей янтаря еще сохраняет приятный, родной колорит и уют советского музея. Да и экспонаты советского времени производят наибольшее впечатление. Это гротескные в своей многословности "объекты" из янтаря. Один представляет ледокол "Ленин" и белого медведя, другой, кажется, спутник и космонавтов. Есть в музее и сталинская ваза, чуть ли не в рост человека; она собрана сразу из всех возможных сортов янтаря - настоящий кондитерский стиль послевоенного ампира. В музее есть на что посмотреть и помимо этих вещей, способных вдохновить на новые творческие свершения соцартистов и постмодернистов всех мастей, хотя аромат подлинной истории недоступен и даже губителен для тех, кто обращает внимание впервую очередь на знаки, формы и функции. Здесь выставлены интересные природные образования, ряд копий со старинных вещей и немногочисленные оригиналы 17-18 веков. Внимание усталого эстета привлекут и янтарно-желтые картины маслом, изображающие в виде натюрмортов старинные вещи из янтаря - как бы старинные картины, но, слава Богу, самое ценное в них - дух недавнего времени, дух невозвратимого вчера. Встретимся мы здесь и с одним великим сюжетом 20 века. Это, конечно, "Янтарная комната".

От великого до смешного, как известно, один шаг, но и от безделки до серьезного - тоже один. Комнаты нет, давно нет, но в состоянии отсутствия она проявляет гораздо большую активность, чем проявляла в состоянии присутствия. Вообще Янтарная комната - очень интересный феномен, с самого начала находившийся в движении, в состоянии проектирования и перекомбинации. Да и все, что мы знаем о комнате, в том числе и в период ее создания и изменений, - одни лишь версии, сухие документы. Ни рисунков, ни чертежей, ни изображений. По одним документам так, по другим иначе, один специалист уверен в одном, другой убеждает в обратном.

Великого Андреаса Шлютера нельзя, наверное, считать автором. Он здесь лишь представитель барочного искусства аранжировки, использовавший некие рамы для зеркал, созданные в 17 веке, и фантазировавший на их основе. Его аранжировка не была доведена до конца. Другие немецкие мастера также не доводили дело до конца. Фридрих Вильгельм I подарил дорогую, но незаконченную вещь Петру: собери, мол, сам, да еще добавил роскошную, но ветхую яхту, получив взамен нечто довольно полноценное - двухметровых солдат для своей гвардии. Немцы подарили нам головную боль: нечто бесполезное, яркое, редкое - для удовлетворения наивного тщеславия. Кстати, когда русские великаны состаривались, их заменяли новыми. Комната приносила пользу. Петр задачки не решил, отправил панели в Летний дворец, и, в общем-то, поступил правильно, по-западному. Пылилась бы комната и дальше, если бы не Елизавета Петровна, любившая безделушки. Она решила использовать панели сначала в Зимнем дворце, а потом в Царскосельском. Но и она не довела дело до конца, состав убранства и декорация комнаты все время менялись, вплоть до 1770 года.

Фридрих Великий еще поддержал политический миф о комнате, и, задабривая Елизавету, прислал в нужный момент недостающую раму. До Семилетней войны оставалось уже немного времени. Характерно, что рама Фридриха не подошла по размерам. Когда комната наконец-то сложилась, предстала в интерпретации Растрелли в Царском селе, ее стиль был анахронизмом и давно вышел из моды. Екатерина могла ценить комнату как сокровище ювелирного искусства и как памятник взаимоотношений русского и прусского дворов, но вряд ли она чувствовала этот интерьер и видела в нем выражение своих вкусов. Просвещенная государыня с увлечением занималась строгими агатовыми комнатами Камерона в стиле классицизма. К тому же Растрелли и другие мастера создали достаточно разностильный и разномасштабный интерьер, слишком большой и высокий для миниатюрных первоначальных панно шлютеровского времени. Комната в целом, в отличие от действительно очень ценных отдельных деталей и панелей, не была шедевром искусства.

Итак, виртуальный архитектор Шлютер, построек которого не сохранилось. Виртуальная комната. На месте Екатерининского дворца его послевоенный макет и нынешняя псевдо-комната.

При Николае I в центре комнаты была установлена уменьшенная реплика памятника Фридриху Великому работы Рауха, как в Берлине на Унтер ден Линден, и тогда комната стала более походить на музей самое себя и музей (сомнительного) русско-немецкого союза. Она стала также музеем янтаря, самое большое собрание которого в России было именно в Царском селе. С конца 19 века и до революции комната была известна ценителям как курьез 18 века, давала пищу рокайльным увлечениям мирискуснического толка; а до войны служила экскурсантам примером расточительной роскоши царского двора и привлекала внимание прежде всего количеством драгоценного материала. Стиль наиболее ценных, прусских, деталей комнаты и сегодня может увлечь в основном лишь опытного знатока прикладного искусства рубежа 17 и 18 веков.

Немцы, демонтируя комнату, без сомнения, хотели ее спасти. Не сделай они этого, она погибла бы в огне их отступления и нашего наступления. Конечно, для Альфреда Роде, ее хранителя в Кёнигсберге, это был выдающийся памятник прусского искусства резьбы по "янтарю - немецкому материалу" (так называлась одна из его книг). После перевозки в Кёнигсберг комната перестала существовать как произведение искусства русского интерьера 18 века. В этой роли она не нужна была. Но и в роли шедевра немецкого искусства выглядела как фрагмент, заявка. Роде и другие преувеличивали ее значение для национального искусства: немецкого здесь немного. В гитлеровской Германии за комнату вели борьбу разные инстанции и лица. Роде, кажется, надеялся сохранить ее для Восточной Пруссии, на возрождение которой он, наверное, уповал и после взятия города русскими. После войны комната превращается в предмет тщетных поисков, страстного вожделения и воспаленного воображения - и в символ безвозвратно утраченного и недостижимого. И тогда она начинает работать как мощный проявитель социальных, политических и культурных процессов. Ее роль становится более серьезной, но пародийной. Комната посрамляет и выводит на чистую воду всех. Здесь вспоминаются и полунищие советские искатели, надеявшиеся на материальное вознаграждение, и болезненно ностальгирующие немецкие искатели, использовавшие поиски комнаты как красивый повод для посещения закрытой Калининградской области. Но серьезные исследователи узнавали в процессе поисков больше ценного, чем если бы они нашли поврежденную полуразбитую комнату. Разыскивая комнату, советские люди изучали историю их нового родного края. Найти хотели целую, невредимую, словно истории, катастрофы не было вообще. Но, к сожалению, нет больше ни довоенного Царского села, ни довоенного Кёнигсберга.

С комнатой связаны таинственные и даже трагические события. Альфред Роде умер при невыясненных обстоятельствах. И.-Г.Штейн был убит или покончил жизнь самоубийством. Эрих Кох ставил условием раскрытия тайны экстрадицию в ФРГ и ясно свидетельствовал о том, что комната не погибла.

Вся история с пропавшими ценностями из Кёнигсберга, отнюдь не только с янтарной комнатой, действительно, дело темное. Не одни музеи исчезли: как в воду кануло убранство домов и особняков, церквей и общественных зданий. В антикварных лавках почти ничего нет, в частных руках также не много и неизвестно где и у кого. В России, в Литве, еще где-нибудь?

Постепенно комната превратилась в манию поиска, в символ абсурда, который и завершился ее воссозданием. С точки зрения бесчисленных версий, получается, что с ней могло быть все что угодно, а значит, возможно и даже необходимо было и ее воссоздание. В 70-х годах начинается история попыток воссоздания янтарных панно, а затем и всего интерьера. Поиски привели к возникновению большой литературы полудетективного характера, в Советском Союзе о янтарной комнате знал каждый (чего не было до войны), во всем мире слова Bernsteinzimmer стали именем нарицательным. Комната превратилась в элемент массовой культуры. Общеизвестность мифа постепенно преобразовалась в брэнд, который можно неплохо продать. Писать о комнате, воссоздавать Янтарную комнату могло уже принести выгоду, капитал материальный и символический. Комнату стало возможным "раскрутить" финансово, даже политически.

В то же время в 70-х годах советская послевоенная школа воссоздания памятников искусства и архитектуры полностью "созрела", ее произведения начали покрываться патиной времени и восприниматься публикой как подлинные. Некоторые реставраторы окончательно потеряли самоконтроль, точнее, им показалось возможным и нужным воссоздание того, что является не только фоном и пространством для подлинных экспонатов, как залы в Пушкине и Петергофе, но и самих реликвий. В 80-90-х годах это стало допустимо на фоне начавшегося в культуре размывания этики подлинности и качества, подспудной всеобщей коммерциализации и медиализации. Все можно сделать, превзойти, повторить, публика все съест, на любую работу можно получить средства, если это имеет так называемое общественное значение, может стать событием. Развитие власти СМИ и история поисков комнаты с самого начала шли рука об руку. Ее воссоздание - это большой технический проект, перешедший в коммерческий и пиаровский. Воссоздание было выгодно добытчикам и обработчикам янтаря, а также политиканам - сначала политиканам от "разрядки" и сделки трубы-газ, потом от перестройки, а потом и от воссоздания (такого же пустого, как сама комната) имиджа великой России в ельцинско-путинский период. Немцы платили деньги, зарабатывая политический капитал, за заведомо бросовую вещь. Пусть русские строят свою комнату к очередному юбилею победы. Пусть празднуют пиррову победу своего искусства. Впрочем, денежные мешки в Германии точно так же ничего не понимают в ценностях и подлинном, если посмотреть, что они финансируют в области культуры. Финансируется пиар-эффект. Так и появилось в Екатерининском дворце нечто, а именно яркий памятник нашего времени, хотя на сей раз не столь, конечно, наивного, как императрица Елизавета. Та комната в Пушкине - это дешевая (несмотря на затраченные деньги) туристическая приманка местного значения, отвлекающая внимание людей от подлинного и, подобно телевидению, переводящая его на иллюзорное. К искусству эта работа не имеет никакого отношения, так как она внутренне бессмысленна, а приобретенное техническое и стилистическое мастерство резчики могут пустить разве что на изготовление дорогих безделушек. Несомненно, что после воссоздания миф о комнате должен пойти на спад, так как предстающее экскурсантам совсем не похоже на восьмое чудо света, каким комната никогда и не была.

Однако пора уже выйти на свежий воздух из мертвой атмосферы янтарной комнаты, чтобы опять начать впитывать пусть немногое, но не обманное, что живет в Калининграде - и сегодняшнее, и вчерашнее, и прошедшее почти навсегда.


А. Квашнин, Р. Бенеславский. "Часы Эпоха", 1960-е годы. Музея Янтаря. Фото Е. Паламарчука, 2005


версия для печати | [ENGLISH] | [ПО СОДЕРЖАНИЮ] | [НА ГЛАВНУЮ] | [КФ ГЦСИ]